Погода -19oC
$333.25
352.95
5.6
Опубликовано: Ср, Ноя 18th, 2015

Виталий Кузнецов — «Мне помогает человеколюбие»

IMG_8330

Виталий Кузнецов, 31 год, фельдшер выездной бригады «Скорой помощи», психолог, студент медицинского университета им. Разумовского. При таком возрасте он самый «старый» по своему стажу работы в службе «Скорой помощи». Мы поговорили с ним и узнали, почему до сих пор для него каждый выход на работу — как в первый раз, в какие моменты он чувствует себя на высоте, и как это — «носом чувствовать» болезнь.

Виталий, Вы так долго — 12 лет(!) —  работаете на «Скорой», при том, что там всегда текучка кадров. Работа сложная, неблагодарная, об этом говорят все Ваши коллеги. Что Вас там держит?
— Наверное, потому, что я уже без этого не могу. Это то, в чем я себя нашел, убедился, что это моё. Я не хочу ничего менять. Есть такое понятие – фанат своего дела. Вот я фанат. Хотя, признаюсь, работа «Скорой помощи» с каждым годом теряет свою специфику как службы экстренного реагирования. «Скорая помощь» потихонечку превращается в травмпункт на колесах. Обслуживание вызовов большей частью происходит не по скорой помощи. 500 вызовов в сутки — бригады не успевают выехать моментально ко всем. Я не побоюсь сказать: почти половина вызовов от людей, кому «Скорая» не нужна. Приезжаешь на вызов: у человека болит сердце, он задыхается, а на столе гора препаратов. В карточке — записи от всех специалистов. Но ему ничего не помогает и ничто не поможет, потому что проблема не телесная. Это паника. Я начинаю работать как психолог. Спрашиваю, что происходило, о чем он переживает. Потом мне выговаривают, почему я на простом вызове 40 минут сидел. Как почему? Я с пациентом разговаривал, объяснял, в чем проблема.
Или так: у 35-летнего человека поднимется температура, он недомогает. Сразу вызывает «Скорую». Вызов будет принят, туда будет отправлена бригада в любое время дня и ночи. А человек промочил ноги, у него банальное ОРЗ. А вызов нельзя не принять. К нему обязательно приедут. И смысла нет объяснять ему, что он был неправ, вызывая «Скорую». Начнется тут же конфликт: «Я плачу налоги. Вы обязаны, а я имею право».
— На «Скорой» нет такого, когда Вы говорите: это не наш случай, туда не поедем?
— Нет. Есть градация вызовов по степени сложности. Таких степеней пять. Почему диспетчер задает так много, на взгляд людей, «ненужных» вопросов, когда принимает вызов? Это для того, чтобы определить, какую бригаду и когда туда отправить. Когда человек звонит и говорит, что у него боль в сердце, диспетчер пытается разобраться, действительно ли это боль в сердце. Спрашивает о характере боли, есть ли боль при движении, при вздохе, потому что боль в груди – это и сердечный приступ, и межреберная невралгия, которая жизни не угрожает. Если диспетчер понимает, что у человека действительно сердечный приступ, к нему отправляется специально оснащенная бригада. Когда диспетчер задает такие наводящие вопросы, он сталкивается с раздражением: «Вы много спрашиваете, приезжайте, на месте разберетесь, я умираю». Если уж паника — бригаду надо отправлять.
— Несмотря на все это, Вы продолжаете сохранять верность службе «Скорой помощи»…
— У меня профессиональный азарт. Я уже с порога понимаю, что происходит с человеком. Попадаешь в состояние профессионального возбуждения. Измеряю давление, слушаю сердце и понимаю, что происходит в сосудах, знаю, как на это воздействовать. И вижу, как откликается на мои действия организм человека. Если намечался инфаркт, я вижу, что происходит с миокардой, ввожу препарат – у человека проходят боль, тревога. Включается механизм, и я знаю, что дальше делать.
— В такой момент Вы, должно быть, чувствуете себя на высоте…
— Не без этого. Да, это стопроцентная профессиональная реализация самого себя, и это дает сильное удовлетворение собой.
— Почему выбрали медицину?
— У меня в семье много врачей. В детстве я вел картотеку болезней. На ленте кардиограммы сам рисовал кривые и их «расшифровывал», «назначал» лекарства, «ставил диагнозы». Мне нравилась эта игра. Когда поступил в колледж, я понял, как мне это нравится. Я не пропускал ни одного занятия, даже больной, с температурой, я приходил на пары. Нас преподаватели постоянно убеждали в важности профессии. По своей семье я помню, как мы относились к «Скорой помощи». Для нас вызов «Скорой» был особенным делом. Об этом говорили шепотом. Мы вызывали «Скорую» очень редко, когда у мамы были гипертонические кризы. Тогда мы ждали «Скорую» с содроганием. Заглядывали фельдшеру буквально в рот, слушали все его рекомендации. Я навсегда запомнил, что они спасли маму. В первое дежурство я испытал состояние, похожее на «войти в алтарь». Ты первым подходишь к постели больного в тяжелом состоянии и у тебя включается механизм того, что надо сделать. В первый день практики я работал в бригаде кардиологов, увидел на вызовах все то, что хорошо знал в теории. Увидел, как действовать при самых редких случаях, как помочь. В этот день я допоздна проездил с бригадой, хотя нам, студентам, не разрешали оставаться до конца. Я не мог уйти домой, мне было все мало…
— И это чувство в Вас сохранилось спустя 12 лет?
— Сохранилось. Каждый день я иду на работу с предвкушением, что сегодня что-то будет. Я вспоминаю дни своей самостоятельной работы, когда я, как молодой фельдшер, сам осматривал пациента, принимал решение. И сейчас мне очень страшно. Можно допустить ошибку, не по халатности, а по неопытности. Сейчас я смотрю на молодых людей и очень за них переживаю. Когда они у меня о чем-нибудь спрашивают, они от меня просто так не уйдут: «Обрати внимание на это, посмотри это, перестрахуйся». За банальной температурой может скрываться всё что угодно. Прежде чем поставить диагноз ОРЗ, надо исключать десятки угрожающих жизни состояний: острый живот, пневмония, инфекции, менингит, гнойная ангина.
— Сейчас Вам достаточно лишь одного взгляда на больного, чтобы определить диагноз?
— Среди врачей есть выражение, говорят: «учуял носом». Вот, наверное, у меня такое чутье есть. У меня был случай, когда я приехал на вызов к взрослому мужчине. Он жаловался на боль в желудке. Выглядел он хорошо, с порога меня ничего не насторожило. Но когда он обронил, что упал в обморок, я его в покое уже оставить не мог, несмотря на его извинения, что вызвал нас напрасно и ему уже стало легче. Медики очень боятся обмороков, это может быть симптомами всего самого страшного. Я его полностью осмотрел, придраться не к чему. Но то, что он упал в обморок, не давало мне покоя. Я вызвал кардиобригаду, хотя мужчина на боли в сердце не жаловался. Кардиолог ехать не хочет, ведь жалоб пациента у него нет. Но я упросил их все-таки. Мы ждали кардиолога два часа. За это время с мужчиной ничего не случилось. И тут я понял, что свалял дурака…
— Но отмашку кардиологу не дали?
— Я уже представил, что кардиолог ничего на ленте страшного не найдет и я получу нагоняй прямо здесь. Мне стало так стыдно. Положение дурацкое: мы в Зачаганске, дома много гостей, помощь я никакую не оказываю, мужчина ни на что не жалуется. Но отступать уже было поздно, я решил идти до конца. Приехала кардиолог, я сижу весь на иглах. Она сняла кардиограмму, посмотрела на ленту и абсолютно спокойно достает из кармана спецпрепараты и подает их больному.
— И что это было?
— Трансмуральный обширнейший инфаркт безболевой формы. Мы могли запросто уйти и были бы правы — он ни на что не жаловался. Случай безболевого инфаркта случается раз из тысячи. И я на него напал. Если бы мы ушли, через пару часов он мог бы свалиться и умереть, но закончилось всё благополучно.
— Чем для Вас стал этот случай?
— Понял, что обладаю интуицией, которая в медицине нужна. Здесь самое главное — сохранить самокритику, а то можно и «соскользнуть».
— В Вашей практике бывало такое, что потом встречались с людьми, которых буквально вытащили с того света? Они Вас помнят?
— Еще как. Помнят лучше меня. Однажды приехал на вызов к женщине, а она мне: «Доктор, помните, вы меня четыре года назад с инфарктом забирали?». Ну, точно.
— Когда Вы потеряли пациента впервые?
— 12 лет назад. В первый год работы на «Скорой». В машине умер годовалый ребенок. Он захлебнулся рвотой. Когда мы его взяли, он уже не дышал. Я помню, как мы неслись, водитель выруливал, обгоняя другие машины, нас в салоне кидало, выла сирена. В машине ребенок дал остановку сердца. Доставили к реаниматологу, а нам говорят, что смерть стопроцентная. Я сел в машину, и у меня началась тихая истерика. Я понял, что работать на «Скорой» уже никогда не смогу. Мне было стыдно. Дома уже были сильные рыдания, меня буквально «пробило».
(*На минуту в комнате нависает тишина. Виталий отворачивается и вытирает покрасневшие глаза). И продолжает:
— Первые потери – это всегда эмоции, начинаешь винить себя, думаешь, могло бы быть иначе. С опытом уже более трезво оцениваешь ситуацию. Вспоминаешь алгоритм: так, сделал это, а потом то, но больше сделать уже ничего не могли. Людей теряют даже в реанимациях, где врачи, десятки медсестер. Заезженная фраза — «мы сделали всё, что могли» — действительно исчерпывающая. Мы не боги.
— Мы, обычные люди, боимся даже разговоров о смерти. За время работы изменилось ли Ваше отношение к смерти?
— Вопросы смерти меня интересуют больше, чем вопросы жизни. Причем, смерти не естественной и насильственной, а смерти через суицид. Что произошло с человеком, что сломало один из самых сильных инстинктов самосохранения? Вдруг при полном физическом здоровье человек решает умереть. Это неспроста. На эту тему я писал дипломную работу. И до сих пор продолжаю её исследовать.
— Вырабатывая защиту от эмоций, как не стать равнодушным и черствым? Вам помогает образование психолога?
— Думаю, мне помогает человеколюбие. Его не приобрести. Оно либо есть от рождения, либо нет. У тех, кто идет в медицину по призванию, есть эмпатия — способность сострадать.
— Каковы правила жизни Виталия Кузнецова, человека с 12-летним стажем работы на «Скорой»?
— Я живу с девизом «Светя другим, сгораю сам». С таким девизом мы выходили из колледжа. Как психолог, я понимаю, насколько это неверно. Никаких «сгораю сам» быть не должно. Поэтому я переделал её: «Свети другим, но не сгорай». Студентам я говорю оба варианта. Но для себя я понял: в моей работе это невозможно. Второй вариант на «Скорой» не сработает. Эмоциональное выгорание обязательно настанет. Лично у меня «не сгореть» не получается. Работа — это 80% моей жизни. Мне скоро 32, а в личной жизни пока ничего. Я стал заложником работы.
— Что Вы вкладываете в слова «свети другим»?
— Мы помогаем для себя, потому что хотим, чтобы потом помогли нам. Почему я защищаю суицидентов? Если бы я был на их месте, я бы хотел, чтоб меня услышали, поддержали. Каждый раз, говоря им, что жизнь стоит того, чтобы её прожить, я говорю это себе.

Беседу вела Мадина Куанова

7 комментариев
  1. Асия:

    Благодарна Вам. Искренние пожелания Вам здоровья, благополучия. Спасибо!!! Вы спасли мою маму. Вызывали 3 скорых. Обезболивали — уезжали. Приехали Вы — экстренная операция. Все удачно. Таких же Вам людей отзывчивых на Вашем пути.

    +2
    0
  2. гость1442:

    достойно

    +2
    0
  3. Леся:

    Виталий очень умный, благородный парень настоящий профессионал, если бы все медики были такими же ответственными и профессиональными, было бы прекрасно. Успехов вам .

    +1
    0
  4. Александр:

    Спасибо Виталий за то, что Вы есть. В наше время таких как Вы, совсем не видно. Вы настоящий профессионал и человек. Помню как вы работали когда у меня случился инфаркт. Быстро и чётко, доставили меня сразу на операционный стол. Отличная работа. Теперь я узнал про Вас побольше и очень рад, что остались ещё такие люди, которые могут быть примером для многих.

    +1
    0
  5. 103 жастары 2014!:

    Курметти Кузнецов В.В Сиз оз маманыныздын озаты, ортаныздын беткеустары, омирдеги улги алар жандардын бирисиз! Биздер арамызда озиниздей жол корсетер устаз агамыздын барын мактаныш етемиз, биздин киында кисынсыз жумыста озиниздей оз жумысына адал адамнын бары, дуйн ел журтка куаныш! Кузнецов В В сизге омирдеги бар бакбен бакыт, деннин саулыгы, жумыста жетистиктер тлек етемиз!

    0
    0
  6. горожанин:

    Виталий.молодец! Рад за тебя и твою жизненную позицию.Тебе самые наилучшие пожелания. Крепись и набирая опыт помогай людям. Всей станции «03» здоровья,успехов и помощи от государства вовремя в финансировании и обеспечении самым передовым оборудованием.А также достойной зарплаты.

    0
    0
  7. Аля:

    Запомнила Виталия на всю жизнь .Спасибо ему за его умение общаться с теми ,кто с нетерпением ждет скорой помощи для своих родных.А теперь знаю почему он так мне запомнился Он отличный психолог .!И отличный врач .Дай бог ему здоровья и семейного счастья .Он этого заслуживает .К счастью на Скорой помощи немало таких же замечательный ребят .Удачи вам дорогие !

    0
    0

Оставьте комментарий

Вы ввели: 0 из 2 000 символов.

x
2017-01-16
Утром-19 ℃
Днем-19 ℃
Вечером-19 ℃
Ночью-19.66 ℃
Влажность61 %
ДавлениеhPa 1041.15
Скорость ветра3.86 м/с
2017-01-17
Утром-20.34 ℃
Днем-16.2 ℃
Вечером-20.53 ℃
Ночью-23.55 ℃
Влажность87 %
ДавлениеhPa 1041.14
Скорость ветра2.21 м/с