Погода +6oC
$341.27
405.6
5.96
Опубликовано: Ср, Дек 16th, 2015

Алла Злобина: «Мы знаем больше, чем могли позволить себе тогда написать»

АЛЛА

Журналист из Уральска Алла ЗЛОБИНА  была непосредственным свидетелем событий, происходивших после расстрела жителей Жанаозена. Она по заданию редакции газеты «Республика» освещала судебный процесс над нефтяниками и полицейскими. Человек, который пропустил через себя ужас и боль близких и родных убитых, осужденных. Поэтому мои вопросы к ней были о пережитом ею лично, о ее чувствах и о том, как это ее коснулось и чем жанаозенские события стали для нее в ее жизни.

— Алла, ты сегодня утром написала вот эти слова на своей странице в «Фейсбуке»:  «Царствие небесное людям, погибшим в Жанаозене и Шетпе. Их близким, детям больше светлых дней и ВЕРЫ.  ВЕРЫ в то, что рано или поздно этот День, как дань уважения к памяти трагически погибших рабочих, простых жителей Жанаозеня, зверски замученных наемными отморозками, доведенных до самоубийства во время судебных процессов, будет назван ДНЕМ ПАМЯТИ.»  С каким чувствами ты писали эти свои слова? Что ты испытывала, когда писала эти строки?

Алла Злобина: С тяжелым чувством  — потому, что спустя четыре года нет правильной общепризнанной оценки этой трагедии.  С чувством протеста — потому что до сих пор запугивают тех, кто считает для себя невозможным молчать в этот день, потому что в этот день  до сих пор празднуется День независимости. Это грех большой, большое искажение — моральное и духовное — устраивать празднества в этот день.  По всем составляющим, тогда произошла страшная трагедия, которой нет аналогов в мире.  Я считаю:  нет уже такого дня  — Дня Независимости 16 декабря. Есть День Памяти погибших.  Перенесите этот праздник на весну, к примеру. Зачем каждый год делать из дня памяти невинно погибших, беззащитных людей отлов правозащитников, «пасти» журналистов в соцсетях — кто что написал или «лайкнул»? Этот идиотизм уже никого не волнует и не пугает. Дайте всем прожить этот день спокойно, достойно памяти тех, кто погиб.  И с чувством уважения и светлой памяти к погибшим, сострадания к  их близким. Все испытывают, думаю, одно и то же…

— Ты провела в Жанаозене и Актау больше полутора лет в качестве журналиста.  Чем для тебя стало это время?

— Я в эти годы пыталась «отформатировать» себя, так скажем, чтобы не вспоминать то время, как-то дистанцироваться даже, потому что больно. Много жестоких вещей пришлось пройти из-за этого. Потом поняла  — бесполезно. Это на всю жизнь. Особенно, когда приближается 16 декабря.  Асем Кежебаева*, Игорь Ларра…**   Не прощаю, как если бы своих родных коснулось. Неправильно, но не получается по-другому…  Потом, мы знаем больше, чем могли позволить себе тогда написать, знаем глубже боль людей, чем могли бы словами описать.

Это для меня, как  для журналиста и женщины, очень жесткое время. До сих пор не понимаю,  как все выдерживалось. Было состояние  сильного стресса, который каким-то образом двигал.  Это, если говорить только о себе. В сравнении с горем, которое мы там видели, это, конечно, становится неважным.  Не было сомнений вообще  — писать или не писать. Страшно становилось по мере понимания того, что произошло 16 декабря. Там как будто все коснулись абсолютного зла. Но насколько мудро вели себя люди, близкие пострадавших — смиренно, это создавало какой-то баланс совершенному злу. И помогало нам,  работающим там. Я узнала, увидела совершено других казахов — по-настоящему свободолюбивых, огромных, сильных, поняла, почему они вызывают страх.

Мне думается, что жанаозенская трагедия — одна из причин того, что там произошло четыре года назад, связана и с активным духовным началом людей: там практически все верующие, в нормальном понимании. Много святых мест. Люди связаны с небом. Во время судебных процессов  к нам подходили пожилые женщины — матери, родственницы пропавших без вести. Они говорили: «Те, кого не похоронили,  нам снятся.  Они говорят: «Мы не можем умереть».  Во время суда над нефтяниками в Актау молящиеся молились одновременно.  Нам они говорили: «Просим, чтобы правда была на суде. Посмотрите, все начнут говорить правду, даже палачи». Так и вышло.  Там, где сильна духовность, там сила. Поэтому такая яростная жестокая расправа над теми, кто, в общем-то,  ведь не представлял никакой угрозы.

— Как ты думаешь, эта трагедия в Жанаозене — чем она стала для нас, казахстанцев, для страны?

— Такие сложные вопросы ты задаешь… Не дай Бог пройти кому-то то, что жанаозенцы тогда прошли. Там растаптывали души людей, человеческое достоинство (если мы еще имеем представление, что это такое) — пинками, насилием, разрушением всего, что ценно и дорого. Никто к этому готов не был. Это был ШОК для людей. На то и был расчет, думаю. Это, конечно, очень жестокий урок для всех. Урок на уровне фашизма. Нет сомнений, что жанаозенская трагедия — какая-то важная ступень, этап для Казахстана. Тут можно говорить о чиновниках, которые знали и молчали, значит, допустили совершение этого преступления. Это трусость. Но, думаю, главное — как казахстанское общество ( в большей степени) отнеслось к этой трагедии. Это всем важно понять — кто неравнодушен, конечно. Трусливо отнеслось. И сейчас боятся. Это урок равнодушия. Почему это произошло в Казахстане, который смог увернуться от влияния, например, чеченских войн, других бед — надо еще понять. Каждый понимает, думаю, про себя: дело в нас самих. Для меня люди, погибшие в те трагические дни,  мученики, герои, уважаемые люди.

—  Если бы было возможно отмотать время назад, ты приняла бы предложение своей редакции поехать туда и освещать все, что связано с жанаозенскими событиями?

— Я этот вопрос себе много раз задавала и до  сих пор задаю.  Если вернуть время с учетом того, что происходило потом, нет, я бы не рванулась, как тогда, в Актау. Я бы серьезно продумала и оценила  вопрос безопасности своего ребенка, вывезла, может быть, куда-нибудь и только потом взялась бы за эту работу. За это виню себя. Почему-то тогда была уверена — никто не посмеет что-то сделать: мы же правое дело делаем.  С другой стороны, понимаю: задавать такие вопросы себе бессмысленно. Значит, так должно было быть.

— Насколько сложно приходилось журналистам там работать, тем, кто освещал объективно? Ты как-то сказала, что у одной из журналисток открылось кровотечение от пережитого, она тяжело заболела, долго затем лечилась.

— Нагрузка была большая. Пили лекарства, валерьянку. Конечно, в какой-то степени боялись. В стрессе были все. Ответственность была большая: любая ошибка, неточность — сожрали бы. За каждым была редакция. Некоторые были подавлены  всем, что узнавали. Плакали после некоторых судебных заседаний… Постоянно были под наблюдением и мы, и квартиры, которые снимали для журналистов их редакции. Квартиры все прослушивались, туда могли легко войти, когда нас не было. Все старались быть вместе, собирались, пили чай, обсуждали. Алкоголь был, но редко — иначе никто бы не смог работать. Нас, с одной стороны, охраняли, чтобы ничего с нами не случилось (вы помните, какое внимание международной общественности было к жанаозенским событиям). С другой, могли  подпугнуть машиной, кровь разбрызгать перед дверьми  и т. п.

—  Кто из героев твоих материалов больше всего  на тебя произвел впечатление?

—  Нам помогли очень адвокаты Гульнара Жуасбаева и Венера Сарсембина. Это благодаря их профессиональной упертости на суде мы знаем страшные подробности пыток нефтяников. Мы и редакция ведь брали на себя ответственность, решая публиковать такие жесткие вещи. Можно сказать, что иногда мы были в состоянии таком же шоковом, как и сами пострадавшие.

Все ребята, все мужики,  Роза Тулетаева — все, кто находился на скамье подсудимых, кто был за «кадром» — их близкие. Нет отдельных героев. Кроме Асем Кенжебаевой… *  Редакция пыталась ее вытащить из этого ада. Пригласили работать в Алматы, сняли квартиру. Но Асем вернулась обратно в Жанаозен — болела мама. Эта девочка была с громадным чувством ответственности по отношению к своим близким. Детдомовец Саша Боженко…  Эти дети больше всего поразили. Родители, которые, спасая, прятали своих раненых детей даже от врачей…

—  Какой из собственных материалов по событиям в Жанаозене тебе особенно памятен? Чем?

—  Вот сижу, думаю над твоим вопросом… Я их не перечитываю.

—  Почему?

—  Там так много вмещено во все материалы — отдельная жизнь.

—  Как ты думаешь, почему до сих пор тебя не оставляют в покое?

—  Не оставляют в покое, потому что мстят. Ответить должны были все, кто там работал — теперь понимаю. Кто-то отмотать свой срок за решеткой, кто-то на воле — по другому. Мне через своих домашних даже передавали: будет ей (мне т. е.) суд и высший, и общественный. Жалко, не знаю, кто именно. Ад буквально устраивали и мне, и семье. Они же несут тот грех. А это очень тяжелая ноша.

—  Я вижу, что ты сильно изменилась с того времени. Во что переплавилось все испытанное тобой, все переживания, в том числе страх за дочь, за свою жизнь?

— В уверенность все переплавилось. Было возмущение, потом сильное чувство ненависти и обиды. Я из человека,  старающегося всех и все понять, превратилась в человека безаппеляционного больше. Мне это не нравится, но,  думаю, так бывает, когда приходится постоянно защищаться. Жизнь исправит. Бояться перестала. Курить бросила. Я верю абсолютно: Бог всегда все и всех расставляет на свои места. И все зло превращает в добро. Надо верить. Ну, и не спускать гадам, если они вам попадаются. Добро должно быть с кулаками.  И постоянно говорить, будировать темы трагедии 16 декабря 2011 года.  Так же, как почти век мы не забываем ужасы фашизма. «Памятью живы», — говорят об ушедших.

Беседовала Тамара ЕСЛЯМОВА

 

асем  *Асем Кенжебаева – дочь скончавшегося из-за побоев во время Жанаозенских событий 2011 года жителя села Кызылсай Мангистауской области Базарбая Кенжебаева. Асем обвиняла полицию в пытках ее отца, жаловалась на пытки и сама.   Первоначально она стала известна тем, что в декабре 2011 года решилась рассказать корреспонденту «Новой газеты» из Москвы Елене Костюченко о том, что ее отец Базарбай Кенжебаев получил, предположительно, жестокие травмы от пыток в изоляторе временного содержания (ИВС) города Жанаозен и показала журналисту отца буквально за пару дней до его смерти.

Умерла  13 декабря 2014 года. (Жизнь и смерть Асем Кенжебаевой).

Ларра  ** Игорь Ларра.   Журналист газеты «Свобода слова» Игорь Ларра. Журналист  в 41 год скончался в реанимационном отделении больницы Актобе.  Ларра несколько раз подвергался нападениям.

8 комментариев
  1. Актобе says:

    Алла, всегда с уважением отношусь к Вам. Метериалы по Актау читали очень внимательно и радовались профессиональному росту и смелостью женщины. Здоровья и всех благ.

    0
    0
  2. толя says:

    где то я ее видел!может ошибаюсь но лицо такое знакомое?или типично уральское?

    0
    0
    • Горожанка says:

      «…лицо такое знакомое…»
      Толя, Алла Злобина из Уральска. Если не ошибаюсь, то её отец был председателем общества инвалидов, а мама учителем.

      0
      0
  3. Басеке says:

    Мое почтение и благодарность всем журналистам, адвокатам. правозащитникам и др. кому не безразлична эта трагедия.

    0
    0
  4. Акылбек says:

    Я был в Жанаозене в конце 90-х. Это было летом,на улице +45 в тени,город чуть больше Аксая ,самые высокие здания это 5-ти этажные жилые панельные дома,которые за день нагреваются так,что не возможно было спать в квартире и многие жильцы на ночь стелили корпешки на улице во дворах и спали там, тем более в то время еще не было у всех сплит систем.Город мне показался серым,ни одного живого дерева,пыльные бури,и эта пыль забивала постоянно глаза.Меня удивило как люди здесь живут,тем более что город считается нефтяным, но что то я не видел богатства от нефти,большинство местных жителей работает в нефтяных добывающих компаниях…

    0
    0
  5. каз says:

    Много знакомых которые были там со стороны правоохранителей (менты, спецназ). Говорят там был сущий ад, говорят по вечерам бухали по страшному чтоб забыть увиденное днем (((

    0
    0
  6. Князь says:

    заголовок статьи гласит
    «Мы знаем больше, чем могли позволить себе тогда написать»
    так почему же сейчас не написали больше своих впечатлений?
    почему так получилось то? почему в какой то момент люди озверели и кинулись сначала бить а потом и убивать друг друга?
    городок же маленький значит и сотрудники полиции и нефтяники практичемки знали друг друга в лицо а вылилось всё кровавое побоище

    0
    0
  7. аскар says:

    Алла, дай вам бог здоровья!!!

    0
    0

Оставьте комментарий

Вы ввели: 0 из 2 000 символов.

x
2017-09-25
Утром5.3 ℃
Днем8.96 ℃
Вечером14.3 ℃
Ночью10.56 ℃
Влажность0 %
ДавлениеhPa 1037.38
Скорость ветра6.33 м/с
2017-09-26
Утром5.7 ℃
Днем8.65 ℃
Вечером9.85 ℃
Ночью6.04 ℃
Влажность72 %
ДавлениеhPa 1033.79
Скорость ветра5.21 м/с