Погода +26oC
$341.61
410.27
5.9
Опубликовано: Пт, Фев 19th, 2016

Евгений Жовтис: «Или будем меняться, или отстанем навсегда»

Об уголовных делах по 174-статье, о процессах демократизации, realpolitik в современном мире и о многом другом рассуждает известный правозащитник, руководитель Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности Евгений ЖОВТИС.

— В последнее время стало «модным» судить активистов по 174-й статье. Откуда появилась статья о «разжигании розни» и почему её начали активно использовать в преследовании политических активистов?

— Эта статья существовала всегда. В Уголовном кодексе Казахской ССР, действовавшем почти до конца 90-х годов, это была статья 60, в старом Уголовном кодексе Республики Казахстан – статья 164, в новом – статья 174. Просто относительно нечасто применялась. Ну, и “модным” это стало не недавно. Вспомните приговоры в 2011 году профсоюзному юристу из Актау Наталье Соколовой или в 2012 — политику Владимиру Козлову. Просто сами формулировки этой статьи, использование юридически неопределённых понятий “социальная”, “сословная”, “национальная” и др.виды “розни” дают возможность для такого масштаба “воображения” правоохранительных органов, что никто из гражданских активистов и политиков не может считать себя в безопасности.
Политический язык вообще весьма хлёсток и эмоционален и устанавливать границу между выражением собственного мнения и “языком ненависти” (так это определяется в международном праве и зарубежной практике) весьма непросто. Здесь необходимо оценивать контекст высказывания, наличие реальной угрозы каких-то действий, провоцируемых таким высказыванием, в том числе насильственных. И защищать свободу слова. А если цель – преследование инакомыслящих и несогласных, тогда можно, конечно, использовать эту статью по максимуму.
— Еще перед оглашением приговора блогерам Мамбеталину и Нарымбаеву Вы дали точный прогноз о том, что им светят реальные тюремные сроки. Было ли нарушение закона со стороны блогеров? Есть ли в этом деле юридическая составляющая или этот приговор – чистая политика?

— Да нет в этом деле никакой юридической составляющей. Я уже несколько раз говорил в интервью и на пресс-конференциях, что здесь нет одного из главных элементов состава преступления – умысла. Два блогера, общественных деятеля, на протяжении многих лет продвигающих интересы казахской нации, делают перепост отрывка текста, который уже неоднократно цитировался в социальных сетях и к которому один из них относится нейтрально, а другой – крайне отрицательно. Какой тут умысел на разжигание розни? И какой розни? Между кем и кем? Между казахской нацией и другими нациями? Каким образом? Публикацией необъективной, оскорбляющей информации? И вся нация обиделась? Ну, это же несерьёзно. Я принадлежу к другой нации и у меня от прочтения какого-то текста просто не может сформироваться негативное отношение к другой нации. В любой нации есть хорошие и плохие люди, герои и подонки и мерзавцы. Мало ли что и кто о ком пишет. Этот кусочек текста, что, повлёк за собой какие-то последствия, кроме небольшого переругивания в социальных сетях? Если кто-то обиделся, пусть предъявляет иск в гражданском порядке, взыскивает моральный вред. Какое уголовное дело? Какое лишение свободы?
Этот приговор – чистая политика. Желание наказать за что-то гражданских активистов или с профилактическими целями: запугать посетителей социальных сетей.
— А как быть другим пользователям социальных сетей, чтобы не угодить под уголовную статью? Как узнать, что отдельный пост не станет причиной ареста блогеров? В целом, повлияет ли судебный приговор в отношении Нарымбаева и Мамбеталина на активность других пользователей Интернета, ведь на это рассчитывала власть?

— Не знаю. Вообще ничего не писать… В этом-то и опасность этой уголовной статьи, что невозможно предугадать, что и как будет интерпретировано. Да ещё при помощи наших провластных “экспертов”, которые при желании “отинтерпретируют” что угодно. Плюс ко всему, в социальных сетях полно троллей и провокаторов. Конечно, приговор повлияет на активность в Интернете. Кто-то станет осторожнее, кто-то вообще перестанет дискутировать в сетях.

— Несмотря ни на какие репрессивные методы Акорды, западные лидеры посещают Казахстан, а наших руководителей принимают в мировых столицах. ЕС с Казахстаном подписали договор о расширенном партнерстве. Не говорит ли это о том, что Запад утратил интерес к процессу демократизации Казахстана? Удастся ли Акорде окончательно покончить с разговорами о демократии в условиях realpolitik?

— Во-первых, мировая политика весьма цинична. Западные лидеры преследуют свои экономические и геополитические интересы, озабочены безопасностью своих стран. Поэтому “real politik”была, есть и будет. Во-вторых, конфликт Запада и России отодвинул наш регион ещё больше на периферию западной политики. В-третьих, продолжает действовать сравнительный подход. На фоне наших соседей по Центральной Азии мы, конечно, значительно лучше выглядим с точки зрения экономической модернизации и не так репрессивны, как Туркменистан, Узбекистан и в последнее время Таджикистан. Такой относительно «травоядный» авторитаризм. Но опять же, по сравнению с соседями. Обострение различных конфликтов, экономический кризис – не самое благоприятное время для политической модернизации, в том числе демократизации. Хотя, как мне представляется, такой модернизации альтернативы нет.

— Вы убедительно обосновываете тезис о необходимости демократии. Для развития и роста экономики, технологического прогресса действительно необходимы демократия и инклюзивные институты. Как Вы считаете, власть в целом и лично Назарбаев, как единоличный руководитель, не понимают таких очевидных вещей? Или же все прекрасно понимают, но вопрос в другом? Почему Акорда упорно не желает демократизации и либерализации?

— Трудно сказать. Наша политика не публична. Различные декларации или заявления, даже содержащие какие-то либеральные или демократические идеи, не означают, что внутренняя политика будет осуществляться в соответствии с ними. Я думаю, что те, кто определяют нашу внутреннюю политику, не доверяют демократическим институтам в принципе. Они рассматривают общество не как равноправный субъект в принятии решений, а как объект их управления и контроля. И даже, если какая-то часть элиты понимает, что в 21-ом веке залогом конкурентоспособности и устойчивого развития современного государства являются развитая рыночная экономика, эффективная правовая система, основанная на принципе верховенства права, и демократическое устройство, исходящее из того, что сильное гражданское общество является эффективным инструментом государственного управления, желание всё контролировать, не допускать никакого риска явно превалирует. Кроме того, любая демократизация создаст возможности для политической конкуренции с возможной сменой власти в результате свободных выборов. А это в свою очередь может повлечь за собой ответственность за предыдущие политические и экономические решения.
— Представляют ли низкие цены на нефть и экономический кризис угрозу авторитаризма в РК? Ведь в 90-е годы экономическая ситуация была куда хуже, но все же режим устоял и стал сильным. Ельцин в период низких цен на нефть смог не только удержать власть, но и назначить преемника. Но в людях ощущается усталость от этой власти и все хотят каких то изменений в лучшую сторону. Насколько долго будет править этот режим Казахстаном? Есть ли у них возможность сохранить власть еще на десятилетия?

— На устойчивость системы оказывают влияние много факторов. И экономических, и внутриполитических, и геополитических. Консолидация или раскол элиты. Факторы объективные и субъективные. И многое зависит от состояния общества. В концепции прав человека есть одно важное право: право требования, предъявления претензий к государству. Это право проистекает из современного представления о государстве. Общеизвестная упрощённая констатация фактов. Сначала были люди, потом они создали государство. И как налогоплательщики они его финансируют, а как избиратели формируют свою представительную власть, которая, в свою очередь, назначает в целом власть исполнительную. Поэтому люди должны хотеть знать, что происходит с их деньгами, выделенными на функционирование государства, и как от их имени власть решает их же проблемы. И поэтому они имеют право требовать ответа на свои вопросы. У нас же право требования заменено правом просьбы. Мы во всех документах пишем: “прошу”, “просим”. И это не просто отражение вежливого оборота речи, это отражение наших взаимоотношений с властью. Они формировались весь советский период и продолжают в том же виде существовать сейчас. И несмотря на все экономические и социальные проблемы, падение цен на нефть и явное ухудшение уровня жизни и, что ещё печальнее, весьма туманные перспективы, запас “прочности” в смысле разобщённости общества, его неспособности к активной позиции, наличие синдрома “выученной беспомощности”, когда ничего изменить нельзя, а будешь “вякать” — тебе будет хуже, ещё очень велик. С другой стороны, мировые процессы резко убыстрились, тренды мирового развития в общем ясны, если не хотим отстать, надо меняться. В противном случае, рискуем надолго, если не навсегда, отстать. И это вопрос и к обществу, и к элите.
— В Америке полным ходом идет праймериз в Республиканской и Демократической партиях. Абсолютными лидерами гонки пока являются Дональд Трамп и Хиллари Клинтон. Насколько сильно изменится политика США к авторитарным странам, в частности, к России и Казахстану, с избранием нового президента в этом году?

— А она уже меняется. Принято решение о расширении применения Закона Магнитского, в соответствии с которым США могут применять санкции к чиновникам любых стран в случае грубых нарушений прав человека. Конфликт Запада, и США в том числе, с Россией, напоминающий “холодную войну”, тоже отражает тот факт, что отход от продвижения фундаментальных человеческих ценностей в пользу “realpolitik” не приводит к тому, что мир становится безопаснее и лучше с точки зрения прав человека и справедливости. Так что, кто бы ни стал президентом США, политика этой ведущей в мире страны будет меняться в сторону большей приверженности принципам и идеалам, сформулированным после Второй мировой войны, в том числе во Всеобщей декларации прав человека, потому что любые диктатуры и авторитарные режимы в той или иной степени представляют угрозу мирному развитию и безопасности. Не только угрозу соседям, как это демонстрирует Россия, но и внутренней нестабильностью, потому что такие режимы сами в себе взращивают нестабильность в отличие от режимов демократических. Демократических государств уже больше половины от всех государств в мире, и этот тренд очевиден. Мы можем сколь угодно твердить, что «сначала экономика, потом политика», но политика догонит и продемонстрирует, что часто всё как раз наоборот. И пример демократических государств, в том числе США, значительно более убедителен, чем стран с диктаторскими или авторитарными режимами.
И напоследок. Спасибо за Ваш выбор меня «Человеком года». Я не отношусь к тщеславным людям и не гоняюсь за знаками внимания, но это всегда очень приятно быть каким-то образом отмеченным, тем более, то это было для меня совершенно неожиданным.
— Мы верим и надеемся, что Ваш вклад в развитие гражданского общества и демократических ценностей будет достойно оценен не только независимыми СМИ, но и в истории нашей страны!
Спасибо за содержательную беседу!

Беседовала Инга Иманбай

 

Оставьте комментарий

Вы ввели: 0 из 2 000 символов.

x
2017-09-21
Утром26 ℃
Днем29.75 ℃
Вечером23.62 ℃
Ночью14.58 ℃
Влажность33 %
ДавлениеhPa 1028.41
Скорость ветра5.13 м/с
2017-09-22
Утром11.96 ℃
Днем14.26 ℃
Вечером15.29 ℃
Ночью13.31 ℃
Влажность87 %
ДавлениеhPa 1030.16
Скорость ветра3.3 м/с