07.01.2019 в 11:06 9549 0

Интервью

«Я боюсь одного – что пациент может умереть»

О чем бы вы спросили хирурга, прооперировавшего сердце трем тысячам пациентов? Сам Жанайдар КАЗТУГАНОВ давно потерял счет, сколько всего сделал операций за свои 20 с лишним лет хирургической практики. Он помнит только самые сложные – те, что каждый раз были для него испытанием – профессиональным и душевных сил. В хирургии в нашей области он был во многих направлениях первопроходцем, его имя знают и уважают коллеги в российских клиниках – в Самаре, Ярославле. Трижды он заслуживал признания лучшего хирурга области в народном голосовании. Поэтому первый мой вопрос ему был — все ли он сделал, что хотел сделать в операционном зале?

— Я хотел делать эндоскопические операции на клапанах сердца при пороках без вскрытия грудины. Пересадку сердца можно было начать делать. Но для этого нужны финансы большие. Бригада большая, человек 14. Но на пересадку у нас денег не дают, как и вообще на все новые хирургические методики. А так я оперировал все аорты – брюшную, нисходящую, грудную. Я умудрялся, не отключая работу сердца, коронарные сосуды сшивать, аорту, менять клапаны. Как было? Сшиваю коронарную артерию, а вены не видно, сердце все жилами покрыто, его надо вскрывать спереди и сбоку, и еще сзади. Я поднимаю его и на весу миллиметровые сосуды сшиваю. Я считаю эту операцию своим успехом.

— Я знаю, что Вы учились всему новому в хирургии самостоятельно, часто вопреки руководству. Бесконечно тренировали себя, прежде чем подойти к операционному столу. А как Вы полюбили сосудистую хирургию, кардиохиругию? У вас был наставник?

— Заставила полюбить Сагат Караевна Сутемгенова — все сосудистые хирурги Казахстана ее знают. Очень сильный профессионал. Она работала в 12-й горбольнице в Алматы. Я у нее проходил курсы усовершенствования в 2005 году, с того времени и полюбил кардиохирургию. Я вырос как хирург, потому что все время соперничал – с самарскими хирургами, из других регионов. Мне стыдно было отставать. Меня задевало, когда пациенты уезжали на операции в Россию. Я смог сделать так, чтобы пациенты получили операцию на сосудах здесь, у нас. В 2016 году в нашей области сделали самое большое количество операций на сердце. В Атырау 80 операций сделали, а мы — 200.

— Вы ставили кардиохирургию у нас в области с того самого времени, как у нас в 2009 году открылась клиника. Вы ведь столько лет работали в государственной системе здравоохранения. И полгода назад уволились из кардиохирургической клиники, ушли в частную медицину. Почему?

— Перспектива у нас не очень… У нас медицина начала отставать от соседних регионов. Ушел, потому что руководство клиники, управления здравоохранения не хочет новые методы внедрять. Меня душили… Не покупали инструменты, все старое было. Шесть последних лет ни разу не покупали микрохирургические инструменты, можете представить?!

Я считаю, наша медицина начала отставать с назначения Ирменова руководителем управления здравоохранения. Вот, к примеру, я делал здесь доклад по варикозам – а я внедрил операции без ножа – лазером при трофических язвах. Меня услышал главный хирург Актюбинской области Асет Капиев. Сейчас он возглавляет управление здравоохранения. Он прислал мне приглашение на мастер-класс. А обычно мы актюбинцев приглашаем – у них сильные клиники, медакадемия, а тут они меня к себя приглашают. Ирменов швырнул мне это приглашение со словами: «Великий хирург, что ли, ты?». Мне пришлось тайком в субботу поехать в Актобе. Два дня там прооперировал человек десять, показывал свою методику.

Как Ирменов пришел в управление здравоохранения — ушли многие хорошие врачи. К примеру, Гульжан Канапиевна – кандидат медицинских наук, сильный ревматолог, сейчас в Астане работает.

— Разве руководителю управления здравоохранения не выгодно, чтобы как можно больше сильных врачей появлялось в подведомственных клиниках?

— Они все свое частное понасоздавали. Деньги же большие приходят в медицину. Здравоохранение — очень коррумпированная система. А с нас все время требовали план, но ничего не покупали из оборудования. У нас конференций нормальных хирургических не проходит. В хирургической медицине, а в районах — вообще, плачевное состояние. Страшно. Нитки рвутся, коагуляторов нет. Нагноение высокое, осложнений много.

— Как это влияет на увеличение смертности?

— Знаю много случаев, когда люди умирают, хотя их можно было вытащить. Вот случай, когда зять убил тестя и тещу. Банальный огнестрел — мужчину можно было спокойно вытащить. Это же пулевое ранение. Могли нас пригласить, но не стали.

Предыдущий начальник управления Тосекбаев слышал обо мне еще в Астане. Здесь он приглашал меня к себе и просил поделиться своим видением, что надо делать для развития кардиохирургии. Я ему сказал, что надо строить новую больницу. Больного с инфарктом везти в больницу, которая в дачном массиве стоит, – это никуда не годится. После потопа в кардиохиругии все грибками покрыто. Сейчас вроде есть такое решение — строить новую больницу в другом месте.

— А новый руководитель управления здравоохранения Нурданат Беркингали приглашал вас поделиться с ним советами?

— Нурданат — слабый. На управление надо ставить таких, как начальник актюбинского облздрава. Калиев везде пытается новые методы внедрять, тащить к себе все современное. Он сам оперирует, эндоскопические операции делает.

— Если бы Нурданат Беркингали все же спросил у вас ваше видение развития местной медицины, что бы вы сказали?

— Я посоветовал бы ему всех главврачей, которых Ирменов назначил, выгнать с работы. Они не будут развивать медицину. Почему в Самаре развилась медицина? Там главврач намного сильнее и умнее своих врачей.

— У нас есть такие врачи, кто может возглавить клиники?

— Да, есть местные ребята, которые могут организовать все.

— Вы можете назвать коллег-хирургов, которые очень похожи на Вас? В которых Вы узнаете себя – ищущего, рискующего, и это вызывает у Вас уважение?

— Среди молодых мне нравится Алмас Жалгасбаев, нейрохирург в городской многопрофильной больнице, Куаныш Жайшев — в экстренной хирургии. Есть травматолог Асылбек Алибеков, стремится постоянно совершенствоваться. Из опытных — превосходный хирург Серик Гумарович Хайрекешов.

— Вы помните операцию, которая была самой сложной для Вас?

— Таких было много. В Жанибеке мальчика спасал. Профлист упал ему на ногу и почти до кости рассек. Пока я доехал, жгут у него был наложен почти на 10 часов, уже отек был. А больше двух часов нельзя – идет омертвение ткани из-за остановки кровообращения. Я три часа его оперировал. Восстановил кровообращение, спас ему ногу. Сейчас парень учится в СХИ по гранту, молодец. Никто не умер от ножевого ранения после моих операций. Одного пациента в 98-м из автомата Калашникова расстреляли. Сейчас он живой, звонит. Была три года назад тяжелая история с пациентом с брюшным тифом. С Индии привез. Все в больнице боялись к нему подходить. Я прооперировал.

— Какая была у Вас зарплата в кардиохирургии?

— 220 тысяч тенге.

— А сколько получают хирурги вашей квалификации в России?

— 200 тысяч рублей.

Вы перешли в частную медицину, но такое впечатление, как будто Вам не совсем это нравится.

— Я буду материально лучше жить — вот и все.

— Вы столько раз стояли перед разверстыми телами людей, столько пациентов спасли от смерти. Вы узнали о жизни нечто большее, чем остальные?

— Не знаю… Смерти я боюсь так же, как и вы. А в жизни мне сейчас все интересно — природа, животные. Я не люблю охоту, мне жалко зверей. Я только рыбу ловлю, и то, на удочку.

— Когда вы плакали в последний раз?

— Когда уходил с кардиологии. Сказал «спасибо» — и набежала слеза.

— Есть в вас страх? Чего вы боитесь?

— Я боюсь одного – что пациент умрет.

— Могли бы вы сказать что-нибудь нашим читателям накануне Нового года?

— Надо быть попроще. Уменьшить тои, пиршества, роскошь. Надо быть образованным, надо меняться. И ценить свое здоровье, заботиться о нем.

Беседовала Тамара ЕСЛЯМОВА

x
2019-08-17
Утром22 ℃
Днем22 ℃
Вечером22 ℃
Ночью22 ℃
Влажность38 %
ДавлениеhPa 1015.71
Скорость ветра3.52 м/с
2019-08-18
Утром21.56 ℃
Днем33.72 ℃
Вечером30.55 ℃
Ночью25.14 ℃
Влажность20 %
ДавлениеhPa 1016.6
Скорость ветра5.3 м/с