Российский подросток сбежал от путинской политики в Казахстан. Теперь он ждет депортации обратно в РФ
«Меня зовут Тимур Турков, мне 16 лет. 12 сентября 2025 года я сбежал из Российской Федерации в Республику Казахстан”, — такое сообщение мы обнаружили в почте редакции.
Мы нашли Тимура в Уральске в центре для детей, нуждающихся в специальных социальных услугах. Здесь он живёт уже три месяца — сначала в ожидании суда, а теперь — депортации. 5 декабря ювенальный суд Уральска вынес решение о его депортации в Россию за незаконное пересечение границы, а также запретил на пять лет въезд в Казахстан. Дома Тимур должен отбыть ограничение свободы на шесть месяцев.
Он очень расстроен решением суда и не хочет возвращаться в Россию, домой.
Дом Тимура очень далеко — в Республике Коми, в селе Летки. Там у него только бабушка и дедушка — его опекуны. Мама умерла, папа семью бросил — коротко обрисовал он свою семейную историю.
Летом он окончил 9 классов, получил аттестат об основном общем образовании и осенью сбежал в Казахстан. Ехал автостопом. “С целью подать на статус беженца в связи с несогласием с политическим курсом РФ, страхом из-за возможной отправки на войну по достижении 18 лет”, — из письма Тимура в нашу редакцию.
“Меньше всего шансов заблудиться при пересечении границы и умереть”, — так мальчик объясняет свой долгий путь с российского Севера до казахстанского приграничного села Астафьево, куда он пришёл после того, как глубокой ночью 12 сентября перешёл границу недалеко от пограничного знака №658. Вот как Тимур описывает тот свой путь нарушителя государственной границы:
“Отойдя от контрольно-следовой полосы метров 200, я сел на землю. Просидел минут 10 и попытался встать. На ноги встал с трудом и сразу упал. Началась тошнота. Посидел ещё 20 минут, немного отдохнул и пошёл дальше. Шёл довольно долго, сильно устал. Было около шести утра. Я лёг отдохнуть. И вырубился мгновенно от сильной усталости и обезвоживания. Открываю глаза, а на небе тучи; смотрю время и вижу, что прошло около получаса. Всего за ночь я прошёл около 17 километров”.
Тимур дошёл до посёлка Астафьево и первого встречного жителя попросил вызвать пограничную службу или МЧС. Своё состояние к тому моменту он описывает как близкое к смерти. У Тимура было сильное обезвоживание. Он попросил воды и сразу выпил почти литр.
“Местный человек, к которому я обратился, стал говорить, что меня посадят в тюрьму — сначала в Казахстане, потом в РФ. Ещё он сказал мне, что меня завербовали украинцы”, — рассказывает мальчик.
Приехавшие пограничники забрали Тимура на заставу «Махамбет». Там осмотрели его личные вещи, спросили, в каком месте он перешёл границу, и затем покормили — дали яичницу с колбасой, чашку чая, хлеб.
Затем на заставу приехали сотрудница консульства РФ, российские пограничники, психолог из школы в российском посёлке неподалёку.
“Они стали мне предлагать, чтобы я признался, что случайно заблудился и пересёк границу. Я отказался врать и искажать свою историю. Психолог была особенно настойчивой. В какой-то момент мне пришлось громко сказать ей: «Женщина, не приближайтесь ко мне, стойте на месте!». И тут казахстанский пограничник, который это услышал, физически собой отгородил меня от этой женщины”, — рассказывает Тимур.
Дальше его допросил сотрудник ФСБ РФ в звании полковника.
“Спрашивал, помогал ли мне кто-то, как я добрался до границы? Почему-то ещё спросил, люблю ли я клубничные вареники и какое молоко я пил”, — удивляется подросток.
После всей этой суеты Тимура доставили в Уральск и поместили в центр для детей, нуждающихся в специальных социальных услугах.
Потом уже казахстанская сторона взялась за формальности. На него стали оформлять дело о незаконном пересечении границы. Тимур прошёл обследование у психолога — тот дал заключение, что он психически здоров. Ему дали государственного адвоката.
“С адвокатом у нас возник конфликт интересов: он постоянно говорил, что мне надо вернуться в РФ, так как там по мне скучают и ждут. Любые мои доводы о том, что я бежал из-за политики в своей стране, он игнорировал. А сотрудники полиции, контактировавшие со мной, отнеслись ко мне скорее с сочувствием и пониманием”, — рассказывает он.
У Тимура грамотное письмо в нашей с ним переписке в чате — он пишет быстро, без ошибок, правильно расставляя запятые. “Школу я хорошо закончил”, — подтверждает он. И у него своё сформированное отношение к тому, что происходит в России и на его родине.
“Бежал конкретно от политики в России, — говорит он. — Милитаризация школ у нас там. В нашем селе нас, старшеклассников, ставили почётным караулом на похоронах солдат. В селе на войне погибли 12 жителей, и пятеро пропали без вести. Постоянно про СВО во всех информационных источниках. Большинство людей, которые меня окружали, поддерживают политику Кремля. Я старался молчать. Пару раз наругали меня. Со сверстниками мы старались политику особо не обсуждать. Никто про мой план не знал. Бабушка и дедушка узнали о моём побеге в Казахстан, когда им позвонили российские пограничники”.
В Самаре на Тимура сильное впечатление произвёл встретившийся ему солдат, которого снова отправляют на фронт после ранения.
“У него позывной М5, он был наводчиком зенитной установки. Он сказал, что ему всё равно — стрелять по взрослым или по детям. Сказал ещё, что в окопах валяется куча трупов, которые никто не собирается забирать оттуда. Весь мой путь по РФ сопровождался полным безразличием людей, которых я встречал, или поддержкой войны”.
Про Уральск Тимур говорит, что здесь он столкнулся больше с добротой и сочувствием обычных людей. “И с полным бездушием государственной системы, старающейся замолчать мою историю и решение суда”, — добавляет он, явно расстроенный решением суда.
— У меня не было цели причинить какой-либо ущерб. Моей целью было только спастись от политики Российской Федерации. Я не нанёс каких-либо повреждений инженерным сооружениям на границе. Никому не стремился причинить какого-либо вреда, — объясняет он.
“В случае возвращения я вообще не знаю, чего ожидать. Может, при возвращении я сойду с ума и что-то натворю”, — так Тимур ответил на мой вопрос, страшно ли ему возвращаться домой.
— Какого будущего для себя ты хотел бы? Какая твоя мечта? — спросила я его напоследок.
-Моя мечта — жить нормальной жизнью и не думать о своей возможной смерти на чужой войне, — сказал мальчик.
Тамара Еслямова
